Петрашки появились в славном Санкт-Петербурге, когда во всём городе можно было насчитать не более двух сотен каменных домов, а великого царя Петра можно было запросто встретить с бумажным планом в одной руке и с топором в другой. Удары петровского топора были продолжением его чертежей,  - першпективы будущих улиц непрерывно  отвоёвывали кусочки слякотных владений водяного  духа  Ику-Турсу. Но воля царя оказывалась сильнее, вода отступала и в очередное болото со страшным для Ику-Турсу грохотом забивались огромные деревянные сваи… И ещё один новый дворец, уверенно опираясь на них, вскоре зажигал огни сотен свечей, гремел по вечерам музыкой ,наполняясь гостями со всего света. Вслед за царём, все называли такие вечера ассамблеями. На одну из таких ассамблей прибыл для потешания почтенной публики, знаменитый, маг и алхимик Полипассо. Рассказывали про Полипассо самые невероятные небылицы, что он – де может обращаться в самых разных зверей, летать на метле и даже почти разгадал тайну философского камня. Вполне возможно, что  все эти слухи распускал про себя  и сам Полипассо, для того лишь,  чтобы на его выступлениях собиралось побольше народу. Как бы то ни было, интерес к ассамблеям, где выступал этот кудесник в Петербурге был очень велик .Даже сам царь Петр пожаловал на одну их них, дабы подивиться на знаменитый полипассовский сундук, в котором исчезают предметы, на кубок вина из которого сколько не пей, а он всё время полон, на говорящего оранжевого петуха, да на языки пламени, которые выдыхал чародей.

   Петр пришёл на ассамблею с любимой свой собакой – левреткой Лизеттой. Собачка эта была сообразительной и очень любопытной. Лизетту украшал бант из розовых лент, который шутки ради, нацепила ей на шею сама царица – Екатерина Петровна. Но, войдя вслед за хозяином в дворцовую залу Лизетта позабыла даже об этом банте . Она  была потрясена доселе невиданным ею животным – на плече у Полипассо  сидела миниатюрная обезьянка из породы игрунков. Обезьянка скорчила свою морщинистую рожицу в ответ на настороженное рычание Лизетты, а потом, будучи полностью уверенной в своей безнаказанности, вообще показала благородной собачке язык. От подобной наглости (Лизетта как- никак была царёвой псиной)мелкая её шерстка на холке вздыбилась, а хвост принял боевое положение. Но на обезьянку это опять не произвело никакого устрашающего впечатления, а наоборот – ещё больше раззадорило. Воспользовавшись тем, что всё внимание её хозяина было занято особой появившегося царя, обезьянка соскочила с плеча Полипассо, спустилась по стоящему рядом креслу на скользкий пол из дубового паркета, и почти мгновенно оказалась прямо у носа левретки. От подобной наглости собака оторопела и на мгновение просто растерялась. Обезьянка же напротив, - вела себя очень ловко, согласно, видимо, ранее придуманному плану. В один прыжок, совершив молниеносный переворот в воздухе, игрунок оказался на собачьей шее, плотно вцепившись маленькими ручками в уши Лизетты. Раздался визг взбешённой собаки, а вслед за ним раскатистый смех царя Петра, обратившего внимание на проделки полипассовской обезьянки . Вслед за царём рассмеялись и все остальные. Люди расступились, стремясь получше увидеть эту забавную картину- обезьянку- игрунка, оседлавшую возмущённую собаку. Лишь Полипассо недовольно причмокивал – настроение тайны и волшебства, свойственное его выступлениям, оказалось разрушенным из –за проделок неугомонной обезьянки. Нужно было срочно исправлять ситуацию.

   Полипассо решил обратить это происшествие  в свою пользу и выдвинул большой чёрный сундук с серебряными уголками в образовавшийся людской круг, так, чтобы этот магический ящик оказался напротив осёдланной собаки. Трюк, задуманный Полипассо, был не из простых. Для его выполнения требовался не только этот специальный сундук, но и особенное настроение мага в сочетании с заклинаниями, проговариваемыми в особом ритме. Результат был не всегда предсказуем, поэтому Полипассо обычно не показывал этот номер в своих выступлениях. Но сегодня требовалось что –то особенное и Полипассо решился…

   - Ауэндино буэртамотто ! – взвыл Полипассо ,опуская голос от самой высокой к самой низкой ноте своего голоса, как того требовали инструкции магических книг.

   Сундук самопроизвольно раскрылся  всеми четырьмя сторонами. В том же месте, где полагалось быть дну сундука возникло пространство необычайно чёрной и , казалось, бесконечно глубокой воды.

   - Акиантариус мираблиус вертиус ! – вода , повинуясь диковинным словам взмыла вверх в быстро крутящемся смерче.

   -Уристатос немеос ! – собака и  обезьянка на шее застыли в тех позах, в каких и застали их слова произнесённые магом.

   -Аквинтаус немыбытиус! – вихрь вырвавшись за пределы сундука захватил животных и стал быстро затягивать их в своё чрево. При этом  и собака и обезьянка оставались в совершенно неподвижном состоянии.

   Как только вихрю удалось полностью затянуть своих жертв в центр бешено крутящийся воды Полипассо резко вскинул вверх свои худые и длинные руки , так что стал похож на чёрный крючковатый осенний куст.

   -Астроэсксус! – выкрикнул куст - Полипассо. Все 12 перстней на его пальцах вспыхнули необычайным светом, по залу пронёсся сильный ветер, пламя на свечах задёргалось нервной дрожью, стенки сундука вновь сами поднялись, крышка захлопнулась и вмиг настала полная тишина. Публика в почтении устремила свой взгляд на Полипассо. Тот усмехнулся криво и надменно, затем неторопливо подошёл к сундуку и небрежным движением открыл крышку. Царь, а вслед за ним и все остальные подались вперёд, дабы лучше рассмотреть его содержимое. Магический ящик был абсолютно пуст. Ни собаки, ни обезьянки ни следов смерча и воды…Лишь обитые малиновым бархатом стенки и дно.

   -Ах! – и несколько дам посчитали уместным отправиться в обморок.

   - Силён! – воскликнул царь. Под рукой у него оказался услужливый лакей, и Пётр тут же поднял бокал вина за «дивное искусство маэстро Полипассо». Надо ли говорить, что вечер удался ? Чтобы ни делал факир – всё вызывало восторженное оханье дам и довольное покрякивание мужчин. Его Величество не однажды ударял себя ладонью по коленке и с удовольствием затягивался длинной голландской трубкой.

   Когда же представление закончилось Пётр троекратно обнявший Полипассо , вдруг озаботился:

   - Ну да пора мне! Возвращай Лизетту, брат. Небось, надоело ей в ящике твоём сиживать.

   И тут все, включая самого маэстро, ранее начисто позабывшие об исчезнувшей собаке и обезьянке, вдруг вспомнили о пропавших и оживились, предвкушая ещё один удивительный номер напоследок.

   - О та, косудар! Сей минут! – воскликнул факир уверенно, хотя и слегка побледнел по не очень ясной причине. Впрочем, появившаяся бледность скорее всего была вызвана обыкновенной усталостью мастера после продолжительного выступления. Полипассо потоптался , слегка растерянно посмотрел по сторонам, но вмиг овладел собой и подойдя твёрдым и широким шагом к сундуку, вскинул руки, вновь в мгновение став похожим на дерево с опавшей листвой.

   -Атоус каминус ! – сундук задрожал мелкой дрожью, затем крышка его резко, будто вследствие взрыва открылась… Публика уже приготовилась к овациям, ещё мгновение и зал утонул бы в криках «Браво!». Однако, открывшийся сундук был пуст.

   Полипассо , сделал вид, будто не понимает вопросительных взглядов публики, улыбнулся криво, и наклонившись закричал прямо в открытый сундук:

   -Атоус каминус дублиус ! – сундук , казалось послушно, закрылся.

   - Атоус каминус! – открылся. Пусто.

   -Каминус дублиус! – закрылся.

   -Каминус!

   -Дублиус!

   Полипассо поочерёдно выкрикивал заклинания, сундук же послушно громыхал крышкой. Публика, вначале внимательно следившая за происходящим, быстро теряла интерес и нетерпеливо покашливала.

   - Будет тебе тут по ушам стучать! – недовольно промолвил Пётр. – Где собака ?

   Полипассо от волнения стал настолько сильно коверкать русский язык , что люди и до этого понимавшие его не без труда , совершенно ничего не смогли разобрать из сбивчивой объяснительной тирады:

   -Лефай фяза Люньи в седимий диомусе Суртуриусия не дайт майн Гоусудайт…

   -Что б собаку мне вернул. – Пётр сверкнул глазами так, что всем стало ясно – выбора у Полипассо нет. – Утром денщик мой за ней зайдёт. А что б ты удрать не вздумал, ночью тебя гренадер  посторожит… – сказал Пётр и удалился с ассамблеи в состоянии духа не предвещавшим для Полипассо ничего хорошего. Остальные зрители так же быстро разошлись, оставив кудесника наедине с его хлопающим сундуком и с гренадером, ставшим на караул у дверей комнат, в которых расположился Полипассо.

   Если бы мы заглянули в сами  комнаты  в одиннадцатом часу вечера того злополучного дня, то бы увидели картину странную – сундук со всех сторон окружённый двенадцатью зажженными свечами и сам Полипассо, сидящий прямо на полу напротив сундука. Он читал книгу огромного размера и небывалой толщины. По всему было видно, что книга – очень древняя. Она  была отделана толстой  кожей бурого цвета, края инкрустированы золотом, а  рукописные страницы давно пожелтели. Язык, на котором была написана эта книга, был давно забыт людьми и передавался как тайное знание от одного мага и колдуна к другому. Полипассо тоже когда-то учил этот забытый язык, но сейчас чтение этой книги давалось ему с заметными усилиями. Он шевелил губами, морщил лоб, злился на свою память и, видимо, никак не мог найти нужно заклинание.  Времени у него было совсем мало – к утру царь велел вернуть собаку, а крутой нрав Петра был хорошо  известен – Полипассо нервничал. Время от времени напряжённую тишину комнаты нарушал крик большого оранжевого петуха, сидевшего  без всякой клетки на  подоконнике. В такие моменты Полипассо вздрагивал и отвлекаясь от чтения нервно выкрикивал что –то на вроде «Молчать, глупая птица!»

   Вдруг он вскочил, почти бегом метнулся к комоду с множеством ящичков, извлёк откуда несколько баночек с жидкостями разного цвета, холщёвых мешочков с внушительными сургучными печатями, две шкатулки, одну из красного полированного дерева, а другую из непонятного материала чёрного цвета. Все извлечённые предмеры Полипассо с большой осторожностью, будто они могли взорваться от лишнего движения, перенёс к большому сундуку, в центр круга, образованного двенадцатью свечами. Из самого большого холщёвого мешочка Полипассо достал обычный с виду гранитный булыжник, из другого -  бутылочку из синего стекла, наполненную воском. Раскрыв красную полированную шкатулку, Полипассо аккуратно высыпал на ладонь горсть рыжеватой и сухой земли, потом, пошарив в карманах, положил на гранитный камень тяжёлую золотую монету с ликом царя Петра. Растопив воск из синей бутылочки над пламенем одной из 12- ти свечей , он, бормоча еле- слышимые непонятные фразы            , вылил воск на  монету, так, что она спаялась с гранитным камнем… Воск у Полипассо был тоже весьма необычный – цвета человеческий крови и вишнёвого сладковатого запаха. Расплавленный воск, капая на камень образовывал замысловатые узоры. Поверх этих не застывших ещё до конца узоров , маг сыпал сухую землю, так что она образовывала с воском, золотом монеты и камнем единое целое. Наконец, полученный таким образом предмет, Полипассо положил во  внутрь сундука

   - Аттоус каминус тритиус ! – воскликнул колдун, из сундука повеяло ужасным холодом, свечи дрогнули от этого ледяного вихря и неровными испуганными прыжками по стене забегали тени. На дне сундука вновь показалась чёрная крутящаяся воронка воды. Полипассо радостно потёр ладошки.

- Аттоус каминус тритиус ! – вдруг неожиданно громко и отчётливо повторил последнюю фразу Полипассо оранжевый петух. Видимо нельзя было повторять это заклятие дважды, потому как в одно мгновение, вихрь вырвался из сундука и  закрутил все предметы в комнате у Полипассо. Закрутил он и самого Полипассо, затем поднял с пола тяжёлый комод, сорвал со стен подсвечники и стал раскачивать тяжёлую хрустальную люстру на потолке залы, Люстра , крепко вкрученная в потолок не сдавалась, не сдавался и вихрь, всё усиливающий своё вращение и вовлекавший в себя всё содержимое комнаты… Поднявшийся грохот разбудил караульного солдата, оставленного Петром для охраны Полипассо. Он перекрестился, зарядил ружьё и осторожно приоткрыл дверь в комнату … Надо ли говорить, что тут же вихрь распахнул дверь настежь, вырвал ружьё из рук солдата, а в следующий миг подхватил и самого гренадера. Обезумевший от ужаса усатый воин , крестился вращаясь под потолком вокруг люстры . Несчастный пучил глаза и что –то орал Полипассо, который так же захваченный вихрем , парил как раз напротив гренадёра, по другую сторону люстры.

   Вдруг, в самом жерле вихря, почти внутри сундука показалась мордочка исчезнувшей царской собаки. Точнее, мордочка была похожа одновременно и на левретку и на исчезнувшую обезьянку, но Полипассо некогда было разглядывать увиденное. На миг показалась и шея этого существа, а с ней и розовый собачий бант. Сложив руки , Полипассо нырнул в жерло вихря  уже в то мгновение, когда морда вновь стала исчезать в бурлящей пучине. На ощупь, ничего не видя в этой круговерти, Полипассо ухватил розовую ленту и со всей силою потянул на себя, упёршись ногами в стенки сундука. Тогда же, гренадёр, которому, очевидно, надоело вращаться вокруг люстры, тоже решил спланировать вниз, но не имея ранее опыта полётов, не рассчитал места приземления и угодил прямо в центр всёпожирающего вихря.  Сундук стал с удвоенной силой засасывать вопящего гренадёра. Полипассо высвободил одну руку, пытаясь ухватить несчастного за ногу, но напрасно – вихрь оказался сильнее и солдат окончательно исчез в бездонном ящике. На глазах обессилевшего чародея в сундук оказалась затянута старинная колдовская книга, а вслед за ней и насмерть перепуганный оранжевый петух.   Тут же , из второй руки измученного мага выскользнула и собачья шея, так, что  лишь розовый бант остался зажатым в кулаке измученного мага. Он упал без сил на пол рядом с сундуком.

   Вихрь стих столь же быстро , как и начался. Проклятый ящик снова был пуст, вся обстановка в комнате была уничтожена, мебель обращена в щепки, картины сорваны со стен, занавески, брошены в потухший камин… За окном уже светало, когда Полипассо открыл глаза. Наступало утро, а он не только не вернул собаку, но и устроил страшный погром в комнате. Вдруг вспомнился гренадер, летавший вокруг люстры. Страшная мысль пронзила Полипассо, он вскочил, охая от боли во всём теле добежал до двери за которой должен был быть его страж. Там никого не было. Было ясно, что солдат тоже исчез в сундуке. Горе-колдун тихо застонал. Ситуация была безнадежной.

   В голове Полипассо, которая не очень не хотела быть отделённой от туловища всё того же Полипассо, родился план спасения. Схватив на кухне, приготовленной кухаркой для нового обеда кусок мяса поувесистее, он отправился на улицу. Как всегда, неподалёку от ближайшей мясной лавки, в ожидании завтрака дремала целая стая бродячих собак. Выбрав ту, которая более всех остальных походила на исчезнувшую в сундуке любимицу царя, Полипассо поманил её куском мяса. Собачка быстро проснулась и движимая чувством утреннего голода поспешила за манящим куском. Не без робости она вошла в незнакомую дверь… Но кусок был так великолепен, что она рискнула не только войти во внутрь, но и проследовать по лестнице в комнату, где стоял большой сундук. Там ей наконец-то дали этот кусок. Это было поистине великолепное мясо. Но и это ещё не всё! Человек, который привёл её в тёплый дом и накормил мясом повязал ей на шею великолепный розовый бант! Сытая и довольная происходившим, собачка задремала. День для неё начинался очень неплохо.

   - Вроде похожа… - пробормотал Полипассо , разглядывая найденную бродячую собаку. Бать может, царь и не заметит подмены… Но рисковать не следовало – надо было поскорее уносить ноги. Уже совсем рассвело, так что чародей не медлил. Быстро собрал он самое необходимое в маленький саквояжик, приклеил фальшивые усы, поднял повыше воротник и был таков. Уже через час, он отплывал из Петербурга на первом же торговом судёнышке, следовавшим в далёкий город Копенгаген…

   Нам доподлинно не известно, признал ли Пётр в бродячей собачке свою Лизетту, но всякий зашедший в зоологический музей в Петербурге сможет увидеть чучело этой собаки, сохранённое благодарными петербуржцами. О Полипассо  вскоре все позабыли, тем более, что в город прибыла новая звезда – танцовщица Азилла из какой-то восточной страны. Сундук  , оставшийся после Полипассо отнесли в подвал , не определив пока никакого ему назначения.